…Меня лично тошнит от левого дискурса. Причем, заметь все эти леваки отлично вписаны в капиталистическую систему. Рассуждать о Марксе  лучше в соболях"…-  Мы шли по траве и  перли пакеты  из магазина. Несколько дней назад приехали в поселок. Травка была  того цвета, которого ждешь всю зиму. Цвела черемуха. На горизонте розовело  - … Но как только дело доходит до реал,…" Разросшие кусты шиповника зашевелились, раздался шелест прошлогодей осоки и оттуда выползла… огромная черепаха.
Мы остолбенели. Что?!! Черепаха? Не ты глянь… правда черепаха!!! А какая здоровая. Откуда здесь взялась черепаха? 
Рептилия внушительных размеров, перебирая своими чешуйчатыми ногами выбралась на тропинку. Она подпозла к нашим ногам и по размеру они, казались почти одинаковыми,  а может и побольше наших кроссовок. Панцирь был размером с таз, перевернутый вниз дном и расколотый — посредине панциря шла трещина. Вообще то он казался скорее деревянным, нежели из кости, причем выпиленным старательным резчиком, поскольку одинаковые фрагменты  посредине напоминали срезы дерева, а внизу были складки. Ноги походили на верхушки огромной желтой спаржи. Черепаха остановилась. Она вытянула свою морщинистую шею, оказавшуюся неожиданно длинной, в сторону  красной у надписи «Магнит». Взгляд ее казался осмысленным, по крайней мере, недвусмысленным. «Может жрать хочет?- заметила этот взгляд и Настя. -Давай покормим?» и кинула на траву пол-батона. 

• Какая голодная, смотри! Как будто с весны не ела. 
• А может правда не ела? Может спа… — ответила я и осеклась, представив, как черепаха спит, как медведь, в берлоге.

Кажется, черепахи едят гораздо быстрее, чем ползают. Умяв пол-батона, она опять вытянула шею. Ей бросили остатки.
-Давай ей молока нальем? — говорит Настя. «Ну не пива ж… отвечаю я, уже присматривая пустую бутылку, что валялась в траве. Кое-как разрезав ее пополам с помощью палки с гвоздем, найденной тут же в кустах, мы налили туда молока. 
«Не порежется?- заболиво спросила Настя, а молоко с надписью «Жигулевское» быстро убывало. Когда рептилия допила последние капли, мне почудилось, что ее размеры немного увеличились. По крайней мере, глядя на ее и наши ноги, я бы уже не стала гадать, какие из них больше. Размышлять над этим открытием долго не пришлось, так как черепаха начала издавать какие то звуки. К нашему стыду, тогда мы не были достаточно осведомлены  о строении рептилий и об их повадках, то есть не могли сказать точно, присуща ли им какая либо речевая деятельность. Судорожно перебирая в голове сведения о них, память выдавала лишь персонаж из Буратино и анекдоты об их  медлительности. В народной мудрости черепахи, так же, не нашли, своего отражения,  возможно потому, что это не самый яркий представитель местной фауны. А вместе с тем, шипенье, бульканье, квакание и чихание  исходили именно от этой особи.
«Ой, заинька-, сказала Настя, поглаживая панцирь черепахи, — а хочешь йогурта? и Чудо-творожок был так же моментально уничтожен. 
Эта невообразимое явление заставило нас забыть, куда мы шли. А шли мы к Ире. Пользуясь отсутствием людей на берегу, так как в мае здесь не купаются, Ира где-то рядом загорала голая. Мы туда и направились, черепашьим шагом,  потому что черепаха поползла за нами, то есть, подозреваю, за нашими пакетами. Открыв рот при этом явлении, Ира начала судорожно водить рукой по своей одежде, лежащей на песке. Под руку попался платок и она машинально повязала платок. Черепаха подползла к Ире и начала издавать более громкие звуки, уже отчетливо напоминающие оханье:
-Ох ооо  оххх ох о!  ох! оооо
Мы с Настей покатились со смеху: «Кажется, ты ей понравилась».
-Интересно, это мальчик или девочка? — спросила Настя. На что Ирка тут же ответила: «Кобель, что не видишь?»
Черепаха, между тем продолжала лингвистические упражнения и закатив глаза, вытянув шею, напрягая все свои силы, она вполне отчетливо произнесла дискурс.


Все лето черепаха прожила на нашем дворе. Конечно, мы написали письма во все мыслимые инстанции. Но никто из прессы даже не отреагировал — мало ли ебанатов пишут им, а из ученых ответили только из Кр… го террариума, но и то, что они готовы принять к себе черепаху, лишь в третьем квартале, когда будет согласован вопрос по финансированию и транспортировке рептилии. Так что она поселилась под сенями нашего дома, оттого и получила прозвище Сеня. 
Сеня, это была особь мужского пола, быстро рос и развивался, как в физическом, так и в умственном отношении. Он проявил недюжинные лингвистические способности, через месяц уже нормально изъяснялся, почти без акцента, а еще через некоторое время уже участвовал в наших дискуссиях, что мы любили устраивать, под звездами. Не знаю, как устроен мозг этих существ, но Семен, кажется,  вполне связно рассуждал о многих явлениях. А  в конце июля в его лексиконе появились слова «нарротив», «антология»,  и «постмодернизм». Мы едва сдерживали смех, когда Сеня начинал говорить об искусстве, тогда как ни одного его произведения он в глаза не видел. Уникальным был мозг Сени, но случаются же какие то аномалии в дарвиновской системе, у кого 2 головы, у кого-то хвост, а  тут вот мозговая деятельность.
Были и другие способности… Мы долго не могли в это поверить, но Сеня влюбился в Иру. Они как-то сразу нашли общий язык и стали неразлучны.  Стоило только Ире выйти во двор, так и Сеня скребется в подвале: куда она, туда и он. В это лето Ира работала над своим проектом: что-то лепила из глины, снимала видео. Сеня был ее постоянным ассистентом, почти соавтором. Она ставила на его панцирь мешок с песком, штатив, аппаратуру, и он тащил это во двор. Медленно конечно, но, как говорится  «служенье муз не терпит…».  Как-то мы с Настей возвращаясь с ночного купания, решили срезать путь, пошли через поле, и увидели Иру с Сеней при свете луны. У меня до сих пор стоит в глазах эта картина… Ира сидит на траве, распустив свои длинные русые волосы, а Сеня у нее в ногах, лапы положив на ее колени. 
«Какая хорошая пара», — единодушно решили мы с Настей.
Вообщем, Сеня во многом благодаря Ире,  не на шутку увлекся современным искусством. Даже как-то говорил, что хочет подавать досье в Школу Родченко, а от этого, как известно, добра не жди… 
В конце лета у него появились признаки депрессии. Он чаще и чаще жаловался на когнитивный диссонанс и постепенно пристрастился к алкоголю. Сначала Сеня попросил как-то попробовать пива, и мы налили ему чуть-чуть. Ну для смеха. Потом, ставя на стол бутылку с вином, доставали и спецрюмку Сени — прозрачное блюдечко. Вообще-то он не напивался, но под мухой был чаще и чаще. А если в блюдце попадала чуть больше капель, Сеня становился невыносим. Во-первых он без умолку болтал, не давая никому вставить слово, с умным видом он нес такую чушь, что становилось уже не смешно. А потом он начинал доставать Ирку. Даже не доставать, а нахально приставать. Или, говоря уж прямо, домогаться. Хорошо хоть Ире не составляло труда убежать. По утрам  она злилась на кухне: «Я из него суп сварю когда-нибудь.»

Постоянной темой пьяного Сени были обвинения нас в фашизме. 
-Я знаю вы меня презираете, а все потому что не такой как вы. Да, я выгляжу не так. Да, у меня другой экстерьер. У меня панцирь, а вы воообще, меха, содранные с животных — чужую кожу на себе носите? Чем это лучше? Ну и что с того, что у меня четыре лапы? Я вот видел, что кое-кто, не будем показывать пальцем, тоже на четвереньках полз после дня рождения. А что хожу медленно, ну так у всех разный темперамент. А? Что вы еще начните про кровеносную систему или желудочно-кишечный тракт, да? Вот, что, вы материалисты?   Нет, вы хуже, вы фашисты! Черепаха — тоже человек!
Потом начинал матерится и заканчивалось все какими то несвязными тирадами, про антогонизм постмодернической иронии, религиозный фундаментализм и антропологическую трансформацию культуры.
Короче, мы всерьез забеспокоились о Сенином здоровье. Мы его теряем. Как его лечить от алкоголизма? А если начнутся запои? Кажется, до сих пор не исследован вопрос об алкогольной зависимости рептилий. И навряд ли штатная единица врача-нарколога найдется в Кр… м террариуме или же придется ждать следующего квартала, чтобы они утрясли этот вопрос. А нам было пора собираться в Москву.  Ох, как же Сеня хотел с нами! Может и пить начал оттого, что понимал, что скоро придется расстаться с любимой. Мы, конечно, обсуждали это между собой. Но во — первых, где мы его поселим? Как он будет жить в квартире? В ванной что ли? А никто из московских ученых не проявил к нему интереса, скорее всего считая наши письма дурацкой шуткой.

• Ну как же мы тебя можем увести, Сеничка? Ты же ведь у нас народное достояние, медийная фигура почти.
• Возьмите меня с собой, я завяжу, работать пойду…

Но, честно говоря, он уже так всех достал к концу лета своими выходками, что мы просто ждали, когда избавимся от него. 

Этот час настал. К сожалению, так вышло, что уезжали мы на несколько дней раньше, чем должна была приехать Сенина машина из террариума. Заколотив по утру окна, убрав весь летний скарб с улицы, двор стал таким нежилым, тоскливым, а желтые листья березы у забора уже летели на смятую траву. Мы сгрузили весь скарб в машину, поели вместе в последний раз за столом на улице. Сеня просил водки, но мы ему не дали. Наверное, это было жестоко, ведь ему было во много раз тяжелее, чем нам. Оставили только еду. Даже не на несколько дней, а наверное на пару недель с запасом (потом, когда я приехала сюда на несколько дней в ноябре, увидела, что к еде он даже не притронулся). Посидели перед дорогой. Мы утешали Сеню, обещали, что когда придет лето, мы опять соберемся и будем говорить об искусстве все ночи. Конечно, и мы сами, и Сеня в это не верили. Потому то он очень медленно, растягивая каждый свой черепаший шаг, полз за нами к машине. Пока мы укладывали рюкзаки в багажник, он уткнулся головой в Иркину ногу и так и стоял все это время. Когда Ира, наконец, села за руль, штанина ее была мокрой. Мы захлопнули двери. Сеня спрятал голову.

Прошло два года. С тех пор мы не общались с Сеней. Кто-то что-то слышал по телевизору про говорящую черепаху, но по сравнению с другими новостями, что сейчас передают по ящику, это сюжет казался не менее неправдоподобным. 
 Как то вечером, мне звонит Настя. 
-Знаешь, с кем я сейчас разговаривала? Не поверишь, с самой Маней Коготь!  Да из Берлина звонила. 
-Что на Документу приглашала?))
-Нет прикинь, она говорит, вы знаете, Настя, такого куратора Simeon Turtullian? Я говорю, вроде нет… А она — Как?! Опять вы ничего не знаете? А в европейском арт сообществе о нем только и говорят, нашелся человек, кто сумел обновить скомпрометировавший себя в искусстве, левый дискурс. Но вы должны его знать, он писал, что вы встречались, он сам откуда то из провинции… 
Ну… напрягись… подумай… Семен Тертуллиан… 
-…Да ладно???
-Да! Именно! И она очень просила, прямо умоляла найти его и устроить с ним он-лайн конференцию… 
— Где же его теперь искать?